Päivän sana 
Päivän pyhät 
Протоиерей Петри Корхонен. Фотография: Танья-Лотта Хакала (Tanja-Lotta Hakala).
Протоиерей Петри Корхонен, кандидат под вторым номером на выборах настоятеля прихода, произнёс проникновенную проповедь на всенощном бдении в Успенском соборе 10 октября. Богослужение состоялось в рамках традиционных пробных служб, предшествующих выборам настоятеля.
Сегодня мы собрались здесь, в Успенском соборе, для общей молитвы. На короткое время мы оставили мир и укрылись за этими старинными стенами, дышащими молитвой и святостью. Мы отошли от мирских печалей и забот, чтобы обрести покой и утешение или, возможно, поблагодарить за всё доброе, что Бог даровал нам в нашей жизни. Эти стены видели, как приходили и уходили поколения; в них отразились более полутора веков истории нашей страны и её перемен.
В последние годы, особенно после потрясшей мир пандемии коронавируса, на церковные богослужения приходит всё больше людей. Храмы наполняются. Это наблюдается не только здесь, в Хельсинки, но и по всей Финляндии, во всех приходах. Церковь радуется тому, что она по-прежнему остаётся местом, куда люди хотят приходить: и за утешением, и для того, чтобы выразить свою благодарность. Ещё несколько лет назад говорили о секуляризации, о том, что по мере её распространения значение Церкви в обществе всё больше ослабевает. Сегодня то, что я как священник вижу отсюда, с клироса, свидетельствует против этих представлений и такого видения будущего.
Но что такое Церковь? На первый взгляд может показаться, что ответ на этот вопрос очевиден. Однако мы живём во время, когда особенно подчёркиваются индивидуализм и сосредоточенность на отдельном человеке, поэтому ответов и взглядов наверняка немало. Каждый из нас смотрит на Церковь со своей точки зрения. Хотя Церковь едина, она не для всех означает одно и то же. Каждый приходит в храм со своими представлениями и исходя из собственного жизненного опыта. В мире, сосредоточенном на личности и построении собственной идентичности, скрываются и те трудности, с которыми сталкиваются Церковь и её члены.
В то же время мир стал тревожным и неузнаваемым. Позади остались надежды, возникшие после холодной войны, и мировой порядок, основанный на правилах. Впереди — мучительные сценарии экологической катастрофы и неопределённость, связанная с искусственным интеллектом. Мир, который ещё недавно был нам знаком, словно закончился, а начала нового мы пока не видим. Немецко-американский богослов Пауль Тиллих (1886–1965), возможно, назвал бы переживаемый нами момент кайросом. Для него кайрос означает перелом, кризис во времени и благоприятный момент, когда вечность прорывается во время.
Если бы Церковь и христианство по своей сути были культурой и традицией, связанными с идентичностью, этнической принадлежностью или национальностью, — или если бы мы воспринимали их только так, — со временем они неизбежно исчезли бы во мраке истории. Таков безжалостный закон хроноса, времени. Тогда Церковь утратила бы своё эсхатологическое измерение, обращённое за пределы времени и истории. Она стала бы общественным институтом, возможно, по-прежнему важным, но всё же лишь одним учреждением, оказывающим услуги, среди множества других.
В наше время — время противостояний, кризисов, войн и экологической катастрофы, в этом мире страха, где мы живём, где жаждем безопасности и ищем утешения, где христианство переживает своего рода возвращение и на Востоке, и на Западе, — скрываются как угроза, так и возможность. Главный вопрос, по крайней мере когда погружаешься в глубины интернета и мир новостей, кажется таким: перековываем ли мы плуги в мечи или, наоборот, мечи в плуги?
История повторяется — и в хорошем, и в дурном. Как сказано у Екклесиаста: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Но как ответить на вызовы времени здесь и сейчас — и как Церковь, и как отдельные христиане, и как ближние друг для друга?
В начале нашей литургии диакон говорит священнику: «Время сотворити Господеви…» — Kairòs toũ poiẽsai tõ kyríõ. Если для Тиллиха кайрос был особым моментом истории, то в православной традиции этот момент начала литургии вновь и вновь повторяется на протяжении всей истории Церкви. На каждой литургии он напоминает нам о прорыве вечности во время, о встрече времени и вечности в этот миг, о восхождении из потока времени, который лишь повторяет самого себя, в реальность воскресения и вечной жизни.
Это означает признать относительное относительным, оставить мнения, взгляды и различия на их собственном уровне и получить возможность с любовью устремиться к Богу и друг к другу. Бог создал человека во времени. Мы не свободны от своего времени, мы связаны с ним, но Бог также дал нам свободу выбирать. Мы остаёмся пленниками собственных мыслей и представлений лишь до тех пор, пока не решим иначе.[2] Поэтому наш мир не обречён на неизбежность, хотя нам часто так кажется. Он также является миром, который мы выбираем, переплетением наших воль — и в хорошем, и в дурном.
Здесь мне вспоминается одна иллюстрация из большой семейной Библии, которую я иногда листал в детстве. На одной из её страниц чёрно-белый рисунок изображает Христа, молящегося в Гефсиманском саду незадолго до Своего ареста. На сад падает бледный лунный свет. На листьях деревьев сверкают капли росы, а Христос стоит на коленях, склонившись в молитве. На этом изображении тьма и свет ведут между собой таинственный диалог.
Евангелие от Луки описывает, как Христос в этот момент покрывается потом от страдания и страха, так что капли пота стекают подобно каплям крови. Христос испытывает страх и страдает. Этот страх и это страдание, которые Он переживает, — наш страх и наше страдание. Христос молится: «Отче, если возможно, да минует Меня чаша сия. Но не как Я хочу, а как Ты».
Затем приходит группа людей во главе с Иудой, чтобы арестовать Христа. Один из спутников Иисуса оказывает сопротивление, берёт меч и отсекает ухо одному из пришедших. Христос говорит: «Вложи меч твой в ножны. Кто берётся за меч, от меча и погибнет». Этот момент в Гефсимании показывает нам перекрёсток, вновь и вновь возникающий в нашей жизни, где перед нами постоянно открываются два возможных пути.
Как христиане и как Церковь мы живём во времени и в мире, но, как учит Церковь, не только в них. Если бы мы забыли об этом и пренебрегли этим, то, сознательно или нет, подобно ученику, выбрали бы путь меча и борьбы. Тогда мы использовали бы свою веру как щит и сделали бы её орудием власти и силы, строительным материалом для собственной идентичности и культурной ценностью, а Церковь — институтом без подлинного живого духа.
Если же, по слову Христа, мы возьмём свой крест, отвергнем себя и последуем за Ним, если выберем идти по стопам Христа до самой Голгофы и крестного древа, то будем жить в мире, но уже не от мира. Тогда тьма времени и мира не получит над нами власти, и последнее слово никогда не останется за ней. Эмигрировавший в Соединённые Штаты богослов Владимир Лосский[1] описывает тайну Бога, говоря, что «Божия слава сияет в неприступной тьме». Тогда и эта тьма, тьма нашего времени, была бы лишь мимолётной тенью перед лучами той славы.
Сегодня в этом святом храме, в этот миг, мы находимся на пересечении времени и вечности — не только сейчас, но и в каждый миг нашей жизни. Перед нами всегда два пути, между которыми предстоит выбирать, и две силы, которые направляют нас: страх и любовь, меч и крест.
Это священное пространство, в котором мы находимся, показывает средоточие нашей жизни и христианского нравственного призвания. Мы призваны выйти за пределы самих себя и устремиться, с одной стороны, к вечности во Христе, а с другой — к стоящим рядом с нами сёстрам, братьям и ближним; с одной стороны — к вечности, с другой — ко времени.
Несение креста — это борьба, которая происходит внутри нас самих. Мы выбрали этот вид борьбы, в книге правил которого записаны необычные положения: поражение означает победу, слабость оказывается силой, а надломленность становится путём к вершине. Мы выбрали нечто, способное перевернуть наш мир и исцелить его, если только мы этого захотим.
Но мир не освятится, если его не освящать. Мир не преобразится, если его не преображать, и любовь не осуществится, если её не проявлять.
Да будет воля Твоя, а не моя. Аминь!
Отец Петри Корхонен
Успенский собор, 10 октября 2026 года
Отец Петри Корхонен является вторым кандидатом на выборах настоятеля Хельсинкского православного прихода, которые пройдут 25–31 октября.
